Я могу сказать точно о том, что жизнь настоящего студента начинается с общежития.

Так вот.

Я, можно сказать, начала полноценную студенческую жизнь только в октябре первого года обучения. Когда закончились поездки домой каждый день, и я переехала в общежитие. Мы с сестрой поселились в хорошей комнате, благоустроенной нами же (в общежитии по преданию ничего нет - ни стульев, ни столов, матрацев, одеял, подушек, в общем, нет НИЧЕГО). И проходили мы у вахтерш и коменды (мы так нежно называли коменданта) под кодовым названием «сестрички». Нас принципиально не называли по именам или обязательно путали, хотя у нас во внешности общее - только фамилия и отчество. Это об отношениях с начальством, но перейдем к соседям.

Евгения на первом курсе была очень миловидной девчонкой с длинными белыми волосами, голубыми добрыми глазами и очень доверчивой улыбкой. Но обучение ее закончилось вторым академом из-за неуспеваемости и рождением ребенка.

Но главное не то, как все закончилось, а то, как все проходило. Сначала, из-за появившегося лишнего времени, она пошла петь в церковный хор. Вы были когда-нибудь на репетициях церковного хора? Мы тоже не мечтали об этом, но пришлось присутствовать. Однажды весь хор пришёл репетировать к ней в комнатку, то есть к нам в секцию. Мы очень хорошо повеселились, пока они репетировали. Под их пение мы освятили все углы в секции, всех жильцов секции, не участвовавших в пении, кухню, балкон и т.д. Когда певцы вышли из комнаты, то обнаружили обувь, предусмотрительно набитую бумагой, чтобы высыхала, вдруг на улице был дождь. Шнурки всех ботинок были также предусмотрительно связаны между собой, так, что украсть пришлось бы только все, если бы кто-то решился…

Не знаю почему, но хор больше к нам не приходил. А в скором времени и Женька его бросила…

Вообще, главное условие счастливого проживания в общежитии - наличие у вас чувства юмора. Был как-то случай в кухне. Кухня, разумеется - место скопления народа в определенное время суток. Стоит ли говорить, что на восемь комнат у нас было богатство аж с четырьмя конфорками! Поэтому очередь к печке могла затягиваться на часы.

А как-то к нам в секцию зашел молодой человек, располагающей наружности. Он очень вежливо нас поприветствовал, сказал, что проводит социологический опрос. Его задачей было узнать, какие из четырех видов духов нравятся девушкам.

Духи были очень дорогими в магазине, потому что их бутылка была сделана из определенного вида стекла (очень дорогого) и при ввозе в страну за них приходилось платить огромный налог. Но он принес их в обычных флаконах по 50 мл, и в обычном стекле, и предлагал их нам всего по 50 грн за флакон, и что-то, типа 80 грн - за два. Предложение было очень заманчивым, духи (почему-то по иронии, мы не знали ни одного названия) могли менять свой запах при смене настроения, и на каждом человеке имели свой запах. Нам было непонятно одно, почему они так ужасно пахнут, и это так дорого?!

Как-то ловко все девчонки от них отказались и под любым предлогом ушли на кухню, только двое остались стоять с округленными от «счастья» глазами и перебирали в голове людей, у которых можно было занять денег. Этими доверчивыми созданиями оказались я и Женька, мы так стояли неподвижно в секции и удивленно смотрели друг на друга и на этого молодого человека «располагающей наружности». Нас спасла Лиля, соседка (хотя это и так понятно). Она вышла из кухни через пять минут, молча выхватила у нас коробочки и отдала их молодому человеку со словами: «Спасибо, но нам этого не надо». Ее голос звучал очень твердо и убедительно, парень понял, что возражениям места нет, и удалился.

А еще однажды у нас был случай с самоубийцей. Дело в том, что «общаговских» (обитателей общежития), если даже их не знаешь, можно узнать по одежде, все ходят по-домашнему. Поэтому мы сразу могли определить, если к нам забрел посторонний. В начале весны забрел к нам прилично одетый молодой человек, явно не общаговский. Прошел через секцию, так, как будто бывал у нас каждый день, зашел на балкон остановился там, достал лист и ручку и стал что-то нацарапывать. Мы жутко испугались (балкон на 8-мом этаже), решили, что это он предсмертную записку пишет. Попросили его уйти с нашего балкона, предложили ему балкончик повыше, на 9-м. Но ему просто нужно было постоять, по его словам, на нашем балконе. Это очень неприятно, когда личность просто стоит на балконе. Прыгать он не собирался и не собирался… Ну, раз такой непорядок, мы позвали представителя внутренних органов, обитавшего у нас в общежитии для «разгона демонстраций», выставить «горе-самоубийцу» из нашей секции. И его благополучно выставили с нашего балкона за двери общежития, но, естественным путем - по ступенькам, к нашему разочарованию.

А вообще, общежитие для нас стало вторым домом. Иногда мы встречали непонимание соседей, иногда не понимали соседей сами. Но мы жили одной большой семьей, все братья и сестры. Не имея ничего съедобного, кроме соли, можно было приготовить ужин, или даже поужинать, не прилагая к приготовлению особых усилий.

И только те, кто жил в общежитии, могут понять, как можно было просидеть за чаем и веселой беседой до 4 утра. Потом лечь спать, а в 7.30 встать (ведь надо успеть раньше всех в душ, на кухню, чтобы вообще успеть) и пойти на первую пару. В это может поверить только тот, кто жил в общежитии.